В Герценке расцвела пионовая страна.

      Забираясь на второй этаж — и... хочется дышать глубже, двигаться медленнее, а глаза невозможно отвести от цветочных бутонов различных оттенков и размеров. В коридорах библиотеки царит привычная тишина, однако за дверью патентного сектора царит совершенно другая атмосфера — палитра лета. Лёгкий холодок, нежный, чуть сладковатый аромат, от которого голова идет кругом, и десятки пионов — огромных, невесомых и разнообразных, словно облака на летнем небе.

      Сотрудники признавались: когда они устанавливали выставку, не могли оторваться. Бегали, смотрели и восхищались. Говорили: «Боже, какие они удивительные, какие они разные». Никто не ожидал увидеть такую красоту.

      Экспозиция (12+) была подготовлена под руководством биолога и ландшафтного дизайнера Алевтины Копыловой и открылась 16 июня. Первоначально планировалось, что выставка продлится всего три дня — до 19 числа. Но кировчане начали подтягиваться, и организаторы поняли: вернуть назад уже не получится, ведь впереди цветение поздних сортов пионов, «тяжёлой артиллерии», и было бы несправедливо не дать жителям Кирово-Чепецка насладиться этой красотой. Выставку решили продлить до 23 июня.

      «Похоже, интерес велик, — говорит коллекционер Флера Вовнякова, чьи пионы составляют основу экспозиции. — Три дня — это слишком мало. Погода была прохладной, ночи холодные, а затем пионы начали цвести одновременно. Мы не успевали показать все сроки цветения. Ранние сорта уже отцвели, когда мы только открылись».

      Коллекция продолжает жить своей жизнью. Каждый день что-то меняется: увядшие бутоны убираются, на место ставятся свежие, завозятся новые сорта. В день нашего визита в зале находилось около 40 ваз. За всё время выставки кировчане увидят более полусотни. У некоторых цветов ещё нет табличек — сорт не определён, записи потерялись у хозяев много лет назад. Но это даже придаёт шарма: каждый пион здесь — небольшая загадка.

      Пионы, которые помнят XIX век

      Стоишь перед стеклянной вазой, а в ней — «Месье Жюль Эли», сорт 1888 года. Бомбовидный, светло-розово-сиреневый с серебристыми кончиками. Его аромат напоминает старые французские парки, где дамы в длинных платьях прогуливались с кавалерами.

      Рядом — «Сара Бернар», 1906 года. Нежно-розовый, розовидный, с сиреневым оттенком. Говорят, актрису назвали в честь этого цветка, и он действительно не утратил своей грации.

      А вот и советская история. «Жемчужная россыпь» Горобца-Тырана, 1989 года — японской формы, светло-розово-сиреневая, с приятным ненавязчивым ароматом. «Оригинал» Анатолия Скакодуба — сложной формы, розово-бело-кремовый, с малиновыми мазками в центре, будто кто-то небрежно провёл кистью. «Дарья Володина» Владимира Дуброва — молочноцветковый, махрово-розовидно-корончатый, нежно-розово-перламутровый. Лёгкий, как облако.

      А вот и зарубежные сорта. «Коралл Чарм» из США 1964 года — полумахровый, ярко-коралловый поначалу, почти терракотовый, а к концу цветения светлеет до цвета топлёного молока. Смотришь и не веришь, что у природы хватило воображения на такое.

      «Барцелла» — ито-гибрид, лимонно-жёлтый с красными вспышками в центре. «Гарден Треже» — жёлтый, как яичный желток, с алым пятном посередине. Таких в кировских палисадниках не встретишь, их в России почти никто не