Пяткин атакует — Чеботарев проводит контратаку.

      Как считал Борис Михайлович, суд поддержит его предложение о применении к Издательству «карательных мер» в виде штрафа на общую сумму 4,2 миллиона рублей и публичных извинений. Основная претензия экс-владельца «Аварийной службы» (самостоятельно или через супругу) заключалась в том, что его, по его собственному мнению, «выставили подлецом», лишив работы, уважения и даже места в Общественной палате. Однако, обвинения в адрес Чеботарева, представляющего интересы редакции, были бы весьма серьезными, если бы не выглядели так комично.

      Не учитывая страстные обвинения в «чернухе и заказухе», присвоении статуса «киллеров» и попытке сравнить нас с Геббельсом (предположительно, речь шла о его роли в управлении пропаганды НСДАП, запрещенной в России), резкий переход на теологическую риторику оказался неожиданным. Впервые нас обвинили в отсутствии веры и страха перед грехом, призывая к «карающим небесам», указывая на нас пальцем.

      Однако небесное правосудие не спешило наказывать нас, видимо считая, что, упоминая немецкого политика, Борис Михайлович не учел в контексте геббельсовой фразы «чем круче ложь, тем легче в нее верят», своего собственного поведения. Ян Евгеньевич оставался спокойным, лишь однажды прервав поток слов, обращенный как к суду, так и к самому себе, замечанием, что сроки исковой давности по предъявленным претензиям истекли полтора года назад.

      После завершения заседания Ян Евгеньевич ответил на несколько вопросов Newsler.ru о своем стоическом спокойствии в работе: «Не говорит ли Ваша флегматичность о профессиональном выгорании? Все-таки 25 лет представлять интересы клиентов в судах, отбиваясь от частой агрессии оппонентов, — это тяжелая работа».

      «Я не испытываю выгорания. Мне по-прежнему интересно и азартно. Правда, я уже не чувствую душевного восторга от победы и не считаю проигрыш трагедией».

      Он также рассказал о судебных процессах, которые отнес бы к самым денежным, опасным, громким и «от доброты душевной». Ян Чеботарев упомянул о делах с суммами в 2,5 миллиарда рублей, а один из самых «страшных» процессов был в Кирове: «Меня пригласили для обсуждения вопросов по иску. Когда я пришел на встречу, меня скрутили, надели наручники и пытались подбросить нож, чтобы потом найти его отпечатки на месте преступления. Главная цель была — убедить отменить иск. Я притворился продажным и жадным: сказал, что отзову иск за деньги... Они обещали заплатить, но позже. Я могу сказать, что эти люди были в шоке, когда поняли, что я не собираюсь отзывать иск и выиграю дело. Конечно, это было страшно, но я не тот человек, которого привыкли видеть в костюме и бабочке; я обычный парень, который сталкивался с бандитами и бегал с пистолетом».

      Чеботарев уточнил, что никогда не был изнеженным «золотым мальчиком», родившись в семье, где все мужчины служили Родине — отец в войсках, дед в милиции, а прадед был офицером царской гвардии: «Отец всегда говорил: не думай о работе — продолжай династию, служи народу. И я служил, ловил жуликов и параллельно изучал арбитражную практику. Потом решил заняться «свободным плаванием». Снял фуражку с головы, китель положил в шкаф... Вчера примерил — уже узковат».

      По мнению Чеботарева, судебный процесс, где он противостоял одному из силовых ведомств с их претензиями, не был самым громким, но помог лучше понять значение «эксперта» Ксении Лицаревой и её оценку текста, а также столичного лингвиста из Института русского языка им