Цифровой диагноз: как ИИ в кировской поликлинике «убил» здоровую пациентку.

      3 июля Галина Петровна пришла на диспансеризацию. Она сдала анализы и сделала ЭКГ. У неё уже давно стоит кардиостимулятор, поэтому она часто посещает кардиолога и научилась хотя бы поверхностно разбираться в кардиограммах. Когда она взглянула на распечатку, то охладела: «полная блокада левой ножки пучка Гиса», «инфаркт миокарда... острая стадия».

      Галина Петровна направилась в регистратуру. Чтобы записаться к кардиологу, нужно было сначала попасть к терапевту. Ближайший талон был только на 28 июля. «Я говорю: «Девочки, у меня такое заключение, мне уже пора лежать с сложенными ручками», — вспоминает она. — Они посмотрели на меня, я стою живая».

      Терапевт приняла распечатку, заглянула в компьютер и начала просматривать что-то. Вместо того чтобы сразу понять, что у пациентки есть стимулятор, который искажает картину, она спросила: «Ну, что же нам делать? Может, снова сделаете?» Затем добавила фразу, которая многое объясняет: «Искусственный интеллект ведь что надумает, то и пишет». Галина Петровна ушла с заключением.

      На самом деле всё было просто: у неё есть кардиостимулятор, который задаёт искусственный ритм. Для любой автоматической системы расшифровки это — «красный флаг», сигнал о том, что результаты нужно интерпретировать с осторожностью. Но алгоритм «Единого кардиолога», внедрённого в Кировской области в 2025 году, этого не учёл. Он увидел нарушение проводимости и искажённые зубцы и выдал смертельный диагноз.

      Галина Петровна не захотела ждать 25 дней. Она сфотографировала заключение и отправила его знакомому кардиологу, который успокоил её: «Описание ЭКГ — чепуха. Нормальная ЭКГ. Устойчивая стимуляция желудочков кардиостимулятором. Всё в порядке».

      «ИИ не заменит врача. Медицина основана на взаимодействии людей»

      История Галины Петровны — это как раз тот случай, о котором предупреждают эксперты, говоря о полном переходе медицины на цифровые технологии. Марина Александровна Калюжная, врач-психиатр-нарколог, комментирует ситуацию жёстко:

      «Кадровый дефицит я вижу не только в статистике, но и в разговорах с коллегами. Врач на полутора-двух ставках, работающий сверхурочно почти половину времени — это прямой путь к выгоранию, а затем — к ошибкам и уходу из профессии. Поэтому я скептически отношусь к утверждениям о том, что ИИ может решить проблему нехватки врачей. Для меня это, прежде всего, способ вернуть врачу то, чего у него не хватает, — время или подсказку для размышления над сложным случаем.

      Если ИИ берёт на себя рутинную работу, врач перестаёт быть просто функцией по обработке потоков пациентов. Эффективность здесь измеряется тем, сколько минут в смене врач может вернуть себе. Количество обработанных снимков имеет второстепенное значение. Главным ресурсом против выгорания является именно это время, а экономия — на втором месте. При этом один успешный региональный проект в масштабах всей страны не изменит положение дел. Это модель для тиражирования, и результат не появится быстро.

      Я вижу три основных барьера. Первый — сопротивление со стороны коллектива: врачи воспринимают новые технологии как недоверие к своей квалификации или возможность, что их уволят, как только всё будет настроено. Переубедить их с помощью одних инструкций невозможно, нужна личная демонстрация пользы. Второй барьер — инфраструктура и обученный персонал: в регионах с этим плохо, если не будет онлайн-обучения. Третий — финансирование, но это не самый болезненный вопрос: деньги постепенно находятся, а изменить отношение людей к новому инструменту сложнее и занимает больше времени.

      У меня есть твёрдая позиция по поводу будущего. И я говорю это как врач, работающий непосредственно с людьми. ИИ не заменит врачей первичного звена в любом