Красный город для серого бизнеса: интервью с начальником отдела УЭБиПК

      Немаркированный алкоголь, контрафактные сигареты, поддельная одежда, нелегальные вейпы – всё это звенья одной цепи. Теневой оборот промышленной продукции – одна из постоянных задач правоохранительных органов. И за каждой изъятой партией стоит системная работа: от контрольной закупки до конфискации имущества. О том, как выявляют нелегальные сети, что изменилось в подходах к наказанию и почему арендодатели теперь отвечают за арендаторов, «Бизнес Новости» рассказал начальник отдела УЭБиПК УМВД России по Кировской области Сергей Погудин.

      Что под прилавком

      – Сергей Александрович, что в практике вашего отдела вкладывается в понятие «немаркированная промышленная продукция» и какова кировская специфика?

      – Немаркированная промышленная продукция – это не просто товары без наклейки. Это любой промышленный товар, который произведен, хранится, перевозится и продается в обход требований закона. Закон установил обязательную маркировку – сейчас это QR-коды Data Matrix, и мы работаем по ним. Перечень широкий: алкоголь, табак, никотинсодержащая продукция, молочка, обувь, одежда... Всё, что должно иметь специальную маркировку.

      В Кировской области массового производства контрафакта нет. Есть легальные заводы – спиртоводочные, молочные производства. Там всё под контролем. Контролирующие органы отслеживают, информационные системы отслеживания работают. А нелегальный товар в основном завозят из других регионов, в первую очередь из Москвы, с оптовых баз.

      Но мы периодически выявляем кустарные производства алкоголя. В Слободском был случай: человек начинал с маленького самогонного аппарата, угостил соседа, потом второго, третьего, все стали приходить. Он купил аппарат побольше, ему понадобился сахар, красители, ароматизаторы. Потом он стал продавать – сначала по 100 рублей, потом объемы росли. Люди затягиваются: сначала кажется, что это просто для себя, а потом уже не могут остановиться. Они начинают закупать пустые бутылки поддонами, крышечки, делают красивые этикетки, чтобы человек не просто взял, а думал, что это заводской продукт. И ставят свой «бизнес» на поток. Когда человек чувствует ложную безнаказанность, у него быстро растет аппетит. Но безнаказанности не бывает – каждый, кто встает на этот путь, рано или поздно попадает в поле зрения правоохранительных органов. Потому что такое «домашнее увлечение» – это незаконное предпринимательство, которое подрывает легальный рынок, уводит налоги из бюджета и, главное, ставит под угрозу здоровье людей.

      – Раз мы начали с немаркированной алкогольной продукции, расскажите о масштабах и схемах, с которыми приходится работать.

      – Мы всегда работали по немаркированной алкогольной продукции, и объемы там серьезные. Занимаемся именно большими объемами, системным бизнесом. Приведу пример: в 2025 году мы изъяли у одного фигуранта 13 тонн спиртосодержащей продукции. Представьте: у многих на огородах стоят кубовики для воды. Мы изъяли 13 таких кубов. Это целый КамАЗ, загрузили и отправили на утилизацию.

      В 2023–2024 годах активно работали по магазинам 24 часа. И они перестроились: стали привозить по три блока сигарет, по пять бутылок алкоголя за сутки. Но наша задача – не просто пресечь этот маленький объем, а выяснить, где он хранит основную партию. Где склад. Мы смотрим логистику, транспорт. Если у человека несколько точек и во всех контрафакт – это система. Мы его «привязываем» ко всем точкам, работаем комплексно.

      За последнее время изменилось и отношение к наказанию. Раньше суды ограничивались штрафами в 100–150 тысяч рублей. Для нелегального бизнеса это была просто заложенная статья расходов – заплатил и продолжил торговать. Сейчас подход жестче: суды начали конфисковывать имущество. Был случай – у отца и сына изъяли две иномарки и гараж, где хранилась продукция. Имущество обратили в пользу государства. Каждому дали штраф по 900 тысяч рублей. Когда забирают машины и недвижимость, человек трижды подумает, прежде чем продолжать. Мы отрабатываем цепочки бенефициаров. Часто имущество формально оформлено на родственников или подставных лиц. Если доказано, что оно использовалось в противоправной деятельности, суд принимает решение о конфискации. Это меняет экономику нелегального бизнеса.

      Вы же понимаете, что нелегалы часто работают через подставных лиц. Находят человека, платят ему 10 тысяч рублей, оформляют на него ИП. На этого «Петю, Васю» потом вешают штрафы, которые копятся годами: он не платит, ему все равно, хотя рано или поздно всё равно придется заплатить. А бизнес жулика продолжает работать как работал. Поэтому мы стараемся бить не по номинальным владельцам, а по реальным организаторам, чтобы привлечь к ответственности не только этого номинального «директора», а именно организатора.

      В делах нашего управления все связано с экономикой. Например, в числе наших других компетенций – игорная деятельность. Раньше они работали открыто: вывески, реклама, любой мог зайти. Мы пресекали. Они ушли в тень: ставят оборудование, пускают только своих. Жалобы поступают редко, потому что жалуются в основном либо проигравшиеся, либо конкуренты. Во время разговора с ними спрашиваем: «Как вас побороть?» Честно отвечают: «Надо, чтобы мне это было нерентабельно. Если вы будете забирать оборудование каждую неделю, я перестану его закупать и устанавливать. Если раз в месяц, мне выгодно». Поэтому важна системная работа, а не точечные удары. Мы сейчас придерживаемся такого подхода. Думаю, вы как СМИ видите результат, читая очередные сводки о таких закрытых заведениях и уголовной ответственности для их владельцев.

      Никотиновая атака

      – Год назад в России вступили в силу изменения в Уголовный кодекс, которые приравняли оборот немаркированного никотина к серьезным экономическим преступлениям. Новый закон изменил ситуацию?

      – Мы работали по никотинсодержащей продукции и раньше, когда только вейпы пошли. Но там был другой подход, другие статьи. Сейчас законодатель четко сказал: производство, приобретение, хранение, перевозка в целях сбыта или продажа немаркированной никотинки без нанесения информации – это уголовно наказуемо при любых объемах.

      Крупный размер – это стоимость свыше 100 тысяч рублей. Особо крупный – свыше 1 миллиона. Расчет идет по минимальным розничным ценам, установленным государством. Например, флакон жидкости 30 миллилитров должен стоить 2160 рублей по госцене. А они покупают по 120–150 рублей, продают по 350–600. Но мы считаем по 2160. Так же, как с алкоголем: реализуют по 200–250 рублей, а мы считаем по 409. Поэтому 100 тысяч по госцене – это уже серьезный объем для возбуждения уголовного дела. И совсем другой уровень: мы работаем не через административные кодексы, а сразу в рамках уголовного процесса, с полным набором оперативно-разыскных мероприятий.

      В этом году были партии изъятия никотинсодержащей продукции и на 19 миллионов, и на 20 с лишним миллионов. В прошлом году пресекли деятельность группы, которая торговала через сеть точек. Накрыли пять торговых точек и склад. Изъяли продукции более чем на 15 миллионов рублей по госценам. Плюс автомобили, сотовые телефоны, компьютерная техника, документация. И самое интересное – коды Data Matrix, которые они пытались использовать для подделки маркировки. Еще изъяли около 165 тысяч рублей выручки от продаж. Возбуждено уголовное дело. Сейчас у нас разработан алгоритм работы по таким фактам, мы его передали в территориальные подразделения.

      – К сожалению, многие до сих пор воспринимают вейпы как безвредную альтернативу курению...

      – Это страшное заблуждение. Жидкость для вейпов – это не безобидная альтернатива. Эта «жижа» вызывает воспаление дыхательных