Мертвые не нуждаются в сраме: 50 тысяч рублей компенсации за «недостаток лечения».

      В настоящее время подготавливается апелляционная жалоба в связи с «несогласием по слишком малому размеру компенсации за моральные страдания», которые испытывал Суслопаров не только во время мучительной смерти близкого человека, но и в ходе «мнимых попыток» медиков 9-й поликлиники на Верхосунской, пытавшихся убедить, что они проявляли активность, хотя бы в облегчении его предсмертной боли в домашних условиях.

      Суду были представлены выписки из медицинской карты пациента, которые показывали, что Константин регулярно посещал врачей и получал назначения и рекомендации по лечению, хотя к тому моменту он уже не мог самостоятельно добраться до туалета. Более того, он прошел диспансеризацию с достаточно хорошими «показателями здоровья» и результатами анализов, хотя диспансеризация проводилась в дни, когда тело пациента уже несколько дней находилось на кладбище.

      «Фиктивные приемы у терапевта и специалистов, отсутствие какой-либо реакции врачей на «сигнальные листы» скорой помощи, ложная диспансеризация моего покойного брата – любой бы пришел в ужас от такой бесчеловечности и откровенной лжи. Но не лечащий врач Константина (в настоящее время заведующая поликлиникой) Ирина Овчинникова. Она не испытывала ни стыда, ни страха и на все вопросы, например, «как вы проводили диспансеризацию мертвого», лишь пожимала плечами», - рассказывает о последнем дне судебного процесса Игорь Суслопаров.

      Статус инвалида — посмертно

      Костя был добрым и терпеливым человеком: несколько лет заботился о больной бабушке — ветеране войны и труда, и его заботы занимали так много времени, что он не успел создать семью и завести детей. Проблемы со здоровьем начали проявляться еще в 2018 году: сначала инфаркт, затем поджелудочная железа, скачки давления и отказ ног. Он слабел, но в начале пытался сдерживаться. Пока хватало сил, работал сторожем-истопником рядом с домом, чтобы иметь средства на еду и лекарства. Врачи говорили, что Константину операция не нужна, лечили «по протоколу». Когда начались сильные боли в сердце и гипертония мешала подняться, советовали вызывать скорую. Однако уколы, которые делали медики по вызову на улицу Набережная, 9, лишь ненадолго облегчали состояние.

      Осенью 2022 года лечащий терапевт Ирина Овчинникова направила Константина к специалистам для получения справок, необходимых для медико-социальной экспертизы по инвалидности. В декабре, когда документы были готовы, Константин сам передал их доктору. Однако в январе и феврале никаких известий о результатах комиссии МСЭ не поступило, только сообщали, что документы пока не поступали.

      Лишь в марте заведующая поликлиникой Елена Тимкина была вынуждена признать, что документы Константина Перминова пропали: «Не знаем, где». Ускорило поиск поданное в начале апреля заявление в Минздрав. На тот момент, как вспоминает Игорь, Константин совсем ослаб.

      «17 апреля он выглядел белым как полотно, и казалось, что белее некуда, но он продолжал бледнеть. Приезжали скорые — разжижали кровь. Затем он сказал: мне больше не больно... Но ощущал, будто кровь капает прямо из сердца. Приехала тетя, чтобы присмотреть за ним, пока я был в поликлинике в надежде получить машину, чтобы отвезти его в больницу. Мы столкнулись у двери... Она вошла... Прошло несколько секунд... И его уже не стало», - вспоминает брат покойного.

      Похороны Константина прошли тихо. И когда брат вернулся в пустой дом, прозвенел телефонный звонок. Деловой голос сообщил: «Константину Юрьевичу присвоена третья группа инвалидности». И он наконец мог не стыдиться отсутствия денег на еду и «сердечные таблетки», а также теперь имел право на бесплатные лекарства... Но посмертно.

      Родственники Константина Пер