Долгих стремятся «перевести» в Самару.

      Заседание началось с неожиданного количества людей в зале — примерно половина мест была занята. Присутствовали трое детей подсудимого, его жена Татьяна и мать. Однако адвокаты Долгих не пришли: Павел Розуван сообщил о занятости на другом процессе, а Виолетта Волкова не предоставила никаких причин. Вместо них новым защитником стала адвокат Марта Костина.

      Судья Ян Шавшуков сразу обратил внимание на присутствующих в зале и попросил свидетелей выйти. Защита утверждала, что Татьяна, гражданская супруга Долгих, не давала показаний и имеет право остаться. Прокурор Еремина настаивала на удалении жены и матери подсудимого. В итоге их действительно вывели, оставив лишь детей. Судья разрешил им присутствовать до первого замечания и попросил пересесть, чтобы не отвлекать подсудимого (но это не удалось).

      Антон из клетки пытался поддерживать связь с детьми: улыбался и показывал, насколько сильно похудел, но в его речи чувствовалась угнетающая атмосфера: «Я полгода под стражей. Это пытка для психики, — говорил он дрожащим голосом. — Полгода не видел детей, не выполняю родительских обязанностей».

      Затем адвокат Костина представила ходатайство о передаче дела в другой регион, утверждая о предвзятости кировских судей и следователей, а также о том, что дело является местью за публичные выступления Долгих. В ее речи упоминались процессуальные нарушения, «задвоение составов» и принцип «Non bis in idem», который запрещает двойное наказание за одно и то же преступление.

      Сам Долгих поддержал ее эмоциональным заявлением: «В зале нет людей, которые не понимают, что происходит. Это месть, расправа, пытка. Если меня посадят — правосудия в Кировской области не будет!».

      Подсудимый указал, что обвинение основывается на предположениях: «Я говорю о тяжких последствиях, но нет ни самих серьезных последствий от моих действий, ни даже данных о них в материале дела. Это уникальная ситуация. Ладно, если бы такие данные были, но их даже нет, не говоря уже о тяжких последствиях, как их определяет Верховный суд или разумный человек. Тяжких последствий нет. И тем не менее, я нахожусь под стражей.

      Всем присутствующим, и вам, уважаемый судья, ясна эта ситуация. Тяжкие последствия сформулированы в четырех словах в деле: «Что повлекло тяжкие последствия». Эти слова добавлены лишь для того, чтобы поддерживать меня под стражей. Очевидно, что правосудия мне не видать в Кировской области. Чтобы предать меня суду, был введен аргумент о том, что кто-то искал авиабилеты».

      Антон также назвал абсурдным предоставленные следствием доказательства: «Запрос звучал как “купить дешевые авиабилеты онлайн”. Я, будучи образованным человеком, не стал бы вводить такой запрос. Но даже это не главное. […] Непонятно, какая связь между мной и тем ноутбуком, на котором был данный поисковый запрос».

      Он упомянул, что дело против него «шьют» из-за его активности в интернете: «Я сомневаюсь в объективности судебного разбирательства в Кировской области, особенно в контексте председателя Кировского областного суда Кащеева Альберта Валерьевича. Я публиковал критические статьи о нем, и СМИ сделали выводы о том, что я представил сведения о его неформальных контактах со следователями и прокурорами, что не соответствует действительности».

      Прокурор Еремина возразила, что доводы защиты являются голословными и не подтверждены. «То, что подсудимый публиковал материалы, не означает, что судьи их читали», — заметила она.

      Позже, после ее слов, в зале началась перепалка между защитой и обвинением. Адвокат Костина настаивала на том, что её ходатайство должно обсуждаться Шестым кассационным судом в Самаре, а не прокурором. Прокурор Еремина парировала: «В УПК указано “вышестоящий суд”, и это не