Победа: общая для всех.

      Тыловики. Их вклад в великую Победу невозможно переоценить. Без тыла невозможно выиграть какую-либо битву. В 1941 году, когда началась война, мужчины ушли на фронт, а «на хозяйстве» остались дети, женщины и пожилые люди. «Все работали в колхозах. Папа рассказывал, что в 41-м, под Муромом, во Владимирской области остались «дети, бабушки и старики». Многих подростков вместе с женщинами отправили под Тулу, чтобы копать окопы. Там создавалась вторая линия обороны. Наша тетя Нюра тоже уехала копать окопы летом 1941 года и вернулась весной 1942 года. А в августе 1941 года немцы захватили Новгород, где жили моя мама и бабушка, и они покинули город пешком, попав в эвакуацию. Маме в то время было 16 лет, её сильно контузило от снаряда, когда она вместе с другими детьми и женщинами копала окопы под Новгородом. Позже, когда она смогла самостоятельно ходить, они с бабушкой ушли. По дороге они попали на санитарный поезд: маму взяли как пациента, а бабушку как санитарку. На нем они добирались до Нижнего Новгорода, а затем до Лебяжья, и оказались в Яранске. Там маме стало хуже — давала о себе знать контузия и длительные переезды. Её положили в местный военный госпиталь, а затем по направлению отправили в Киров на завод, где она проработала всю войну, - вспоминает Вера Куликова.

      Мечта — откусить от целой буханки.

      Завод №32, ныне известный как «Авитек», был эвакуирован в Киров в октябре — ноябре 1941 года. Свидетели тех событий вспоминают, как станки доставляли с вокзала по бездорожью и устанавливали «в чистом поле». Сначала ставили станки, подключали их, и только потом строили вокруг них стены и крышу. «Мама говорила, что голод был повсюду, все постоянно хотели есть. На заводе кормили, но тот паек был минимальным — лишь бы не умереть с голоду. Чаще всего отбирали еду, если кто-то уносил немного хлеба домой, то вечером после смены могли поджидать и «по-хорошему» просить отдать всё, что есть съестного. И часто не удавалось разглядеть, кто это был. Освещение было практически отсутствующим, вокруг царила темнота. От голода тогда много людей погибло. На филейском кладбище, где сейчас стоит часовня, говорят, была братская могила тех, кто умер от голода. Зимой даже не возили хоронить. Умерших просто складывали где попало, ведь нужно было копать землю, а кому копать?», - делится воспоминаниями кировчанка.

      Она рассказала, что позже в старом корпусе поликлиники рядом со старым филейским мужским монастырем открыли что-то вроде стационара для сильно истощенных. «Туда помещали, немного подкармливали, и снова на работу. Мама говорила, что тогда у нее была мечта — откусить от целой буханки хлеба».

      «У матери моей свекрови — Марии, мужа призвали на фронт, а ее отправили на лесозаготовки. За домом и детьми смотрела сестра мужа, она была не замужем, без детей. Она выбирала ночное время, отпросилась и бежала пешком до дома: прибегала, смотрела на спящих детей, поцеловала их и назад, чтобы успеть к началу смены. А сколько там было километров от лесозаготовки до дома — неизвестно. Может, 10, а может и больше. Так и бегала. Сейчас трудно это даже представить», - рассказала кировчанка.

      Костры на заводе и ящики для ног.

      Люди, работавшие в Кирове во время Великой Отечественной войны, вспоминают, что в проходах завода №32 горели костры — отопления не было вовсе. Освещение тоже отсутствовало